Фонд социального медицинского страхования в последнее время переживает один из самых тяжёлых и затяжных репутационных кризисов за всё время существования системы ОСМС. Приписки, фиктивные услуги, уголовные дела, претензии к работе клиник, поток жалоб от пациентов. На этом фоне в январе 2026 года ФСМС перешёл из ведения Министерства здравоохранения под управление Министерства финансов.

Новым председателем фонда стала Гульмира Сабденбек. Она — уже девятый руководитель ФСМС. В первом большом интервью на этом посту она рассказала TengriHealth, почему согласилась возглавить фонд, кто виноват в приписках, зачем ФСМС передали Минфину, какой будет новая цифровая платформа Qalqan, почему пациенты не чувствуют, что система работает на них, и обратилась к тем, кто надеется "пересидеть втихую".

"Целенаправленного желания сюда идти не было"

— Гульмира Сабденбековна, как произошло ваше назначение?

— Само назначение было довольно неожиданным. Но, учитывая, что я почти семь лет курировала социальную сферу, в том числе здравоохранение, когда работала в Администрации Президента, и напрямую докладывала Главе государства о состоянии ОСМС, можно сказать, что я стояла у истоков этой системы.

Кроме того, у меня медицинский бэкграунд — я врач. Думаю, это тоже было одним из основополагающих факторов при выборе моей кандидатуры на эту должность.

Но, конечно, целенаправленного желания сюда идти у меня не было. Однозначно. С учётом всех факторов и всей подноготной.

— То есть это было предложение, от которого нельзя отказаться?

— Практически так и было. Мне позвонил министр финансов. Это были дни, которые предшествовали передаче ОСМС из системы здравоохранения в Минфин. Рассматривались кандидатуры, и одной из них была я. Так меня к этому и подвели.

— Вы уже девятый руководитель фонда. До вас этот пост занимал Айдын Кульсеитов. Почему его сняли?

Справка: Айдын Кульсеитов возглавил ФСМС в апреле 2025 года. Его полномочия были досрочно прекращены с 1 декабря 2025 года — на посту он проработал около восьми месяцев. После его ухода министр здравоохранения Акмарал Альназарова заявляла, что одной из причин "недопонимания" с фондом было дальнейшее увеличение зарплат сотрудников, а позже — о несогласованных с единственным акционером, то есть Минздравом, действиях фонда.

— Я бы хотела отойти от фамилий и личностей. Здесь дело не в них. Можно провести аналогию с медицинскими ошибками: они никогда не происходят по чьей-то злой воле. Это следствие системных проблем.

На месте Кульсеитова мог оказаться каждый. Не был бы это Айдын Женисович — был бы другой руководитель, и, скорее всего, ситуация закончилась бы так же.

Моя задача — не искать какие-то подвохи в предыдущей деятельности, а системно выправить то, что зависит именно от руководителя ФСМС.

При этом хочу сказать, что и мои предшественники сделали очень много, но ОСМС внедрялась в очень тяжёлых условиях.

Во-первых, это совпало с пандемией (система медстрахования полноценно заработала с 1 января 2020 года — прим. редакции).

Во-вторых, были технические проблемы с цифровизацией.

И третье, население не до конца поняло философию ФСМС. Многие люди работают "в тени" и не платят взносы в фонд. В итоге большая нагрузка ложится на 5,5 миллиона человек, которые официально получают доход, платят налоги и отчисления.

В совокупности все эти факторы привели к такой частой смене руководителей ФСМС.

— Когда вы пришли в фонд и увидели систему изнутри, что вас больше всего шокировало? Приписки, слабый контроль, разрозненные IT-системы? Или то, что фонд годами мог оплачивать услуги, которые пациент вообще не получал?

— Откровенно говоря, меня не шокировали перечисленные факторы. Они, скорее, являются симптомами.

Больше всего меня насторожило то, что сама архитектура ОСМС была выстроена так, что все эти вещи стали возможными.

Это конструкция, которая работала годами и в итоге привела к той ситуации, которую мы сейчас имеем.

Самое тревожное — о нарушениях мы узнавали постфактум: из жалоб пациентов, из уголовных дел и так далее. Система была настолько громоздкой, что не могла вовремя их выявлять.

Предпосылки к этому изначально были созданы самой системой.

Работа Минздрава, 3,7 триллиона тенге и идеальный шторм

— В январе фонд медстрахования передали из Министерства здравоохранения под управление Министерства финансов. Почему это произошло? И главное — что в результате меняется?

— Всегда нужно отделять зёрна от плевел. Передача фонда в Минфин не означает, что ФСМС структурно меняет свою миссию. Он как был организацией, которая обеспечивает доступность здравоохранения для населения, так и остаётся.

Это решение, если опираться на международный опыт, не является чем-то новым. Просто управление и финансирование ФСМС сейчас встраиваются в систему Минфина — и это правильно.

Министерство здравоохранения не обладает той технологической платформой, которая нужна для контроля почти 3,7 триллиона тенге (средства, которыми управляет фонд — прим. редакции). Это огромная сумма и база данных — а у Министерства финансов на данный момент одна из самых сильных информационных систем.

Во-вторых, Минфин имеет доступ ко многим базам данных, например, Комитета госдоходов (КГД), которого нет у Минздрава. Они позволяют изначально отсекать некоторые виды приписок.

И, в-третьих, мы должны переходить от роли простого накопителя и оператора, распределяющего деньги, к интеллектуальному управлению финансированием здравоохранения. Это всё-таки юрисдикция Министерства финансов.

Технически ФСМС будет интегрирован в систему Министерства финансов. Это позволит сделать сквозную структуру (оплаты услуг — прим. редакции) — от медорганизации до казначейства, без лишних "колен".

Сейчас от момента оказания медицинской услуги до оплаты проходит 3–4 месяца. В идеале я бы хотела, чтобы медицинские организации, которые работают без нареканий, финансировались по принципу биллинга: оказали услугу — получили деньги.

— Можно ли сказать, что Минздрав не справился: триллионы тенге, почти две тысячи медорганизаций, администрирование сложной системы? Где и когда система просчиталась?

— Как бы ни звучали досужие мнения и критика в адрес министерства, я не поддерживаю точку зрения, что Минздрав не справился.

Внедрение медицинского страхования — огромная реформа. Переход от бюджетной модели к социальной — значительный шаг. И это пришлось на время пандемии.

Я считаю, Минздрав в принципе выполнил свою задачу. Не скажу, что на пятёрку, но тем не менее — с теми ресурсами и условиями, в которых эта система внедрялась. Это были реальные условия идеального шторма.

Поэтому повторюсь: нет, я не могу сказать, что Минздрав не справился.

"Ответственность не одного источника"

— Кто сейчас персонально отвечает за то, что фонд мог оплачивать лечение умерших и фиктивные услуги? Или система опять ограничится словами: "Материалы переданы в Агентство по финансовому мониторингу"? Кто виноват по сути?

— Однозначно мы не можем ограничиться этими словами. Но и ответственность лежит не на ком-то одном: на каждом уровне свой ответственный.

В медицинской организации — это, наверное, специалист, вносивший в информсистемы данные о процедуре, которой на самом деле не было. Главный врач, который подтверждал отчётность.

Далее — сама система, которая создала предпосылки для подобных нарушений. Отдельно нужно отметить неадекватные (имеются в виду низкие — прим. редакции) тарифы на оплату медуслуг. Казахстанское здравоохранение исторически недофинансировано.

Когда в систему хлынул поток денег — практически около триллиона тенге дополнительно в год за счёт ОСМС — в клиниках начали накручивать объёмы, чтобы получить определённую сумму. Потому что сами тарифы не покрывают стоимость медицинской помощи. И для того, чтобы оставаться на плаву, некоторые клиники были вынуждены заниматься приписками.

Здесь нужно проводить чёткий водораздел: это вынужденная приписка, сделанная, чтобы сохранить финансовую устойчивость медорганизации, или для вывода денег. В любом случае — это нарушения, и мы не оправдываем их ни тарифами, ни тяжёлыми условиями. К ним будет нулевая терпимость.

Будем делать всё, чтобы искоренить сами предпосылки. Внедрять фильтры на уровне медицинской организации, которые автоматически не позволят делать те абсолютно оголтелые вещи, о которых вы говорите.

— Как получилось, что мужчинам приписывали гинекологические услуги? Это откровенно глупая ошибка или что?

— Думаю, это безнаказанность, которая в какой-то момент сложилась в системе. Фонд фиксировал нарушения, но дальше дело не шло. Если вы посмотрите мониторинги ретроспективно, практически никакого движения по подобным выявленным фактам не было.

Но несмотря на все проблемы, Казахстан сохраняет довольно широкий пакет бесплатной и доступной медпомощи для населения. Причем нагрузка на самих граждан остается сравнительно невысокой.

За счет ОСМС каждый день оплачиваются дорогостоящие услуги — высокотехнологичные операции, лечение онкологии, трансплантации, сложная диагностика. И если сравнивать с другими странами с похожим уровнем расходов на медицину, такой объем помощи там часто просто недоступен.

— А как сейчас?

— Сейчас это технически невозможно, уже на уровне медицинской организации такую информацию нельзя ввести. Система будет её блокировать.

— Как вообще происходили приписки? Какими были схемы?

— По закону фонд напрямую заключает договор с медицинской организацией, которая обязуется предоставить населению определённое количество услуг. До недавнего времени система позволяла делать это даже с клиникой, которая не имеет ресурсов, чтобы выполнить заявленный в документе объём медпомощи.

Что происходило? Такая клиника заключала фиктивные контракты с соисполнителями — другими организациями, которые якобы делают КТ, МРТ или что-то ещё. И начинался вывод денег. К клинике, у которой есть договор с фондом, "приписывали" определённое количество населения, "оказывали" фиктивные услуги, а деньги выводили через вторую компанию.

Вы, наверное, знаете: недавно на слуху была поликлиника в Астане, руководство которой сейчас находится под следствием. Это как раз тот случай, когда мы говорим о целенаправленном выводе денег, причём в огромном объёме.

Справка: В январе 2026 года суд в Астане вынес приговор по делу о фиктивном прикреплении граждан к частной медорганизации. По версии суда, с апреля по июль 2023 года учредитель клиники вместе со специалистом филиала Национального научного центра развития здравоохранения незаконно прикрепил к медорганизации более 15 тысяч человек. Ущерб ФСМС оценили почти в 80 миллионов тенге. Подсудимые признали вину. Учредителя приговорили к пяти годам лишения свободы, его сообщника — к 2 годам 4 месяцам. Приговор пока не вступил в законную силу.

ОСМС 2.0: новая система или новая вывеска

— В марте вы представили новую модель ОСМС 2.0 и новую информационную платформу Qalqan. Говорили, что благодаря этой реформе ФСМС сможет сэкономить 255 миллиардов тенге. Если система такая эффективная, почему подобные подходы не появились раньше? Кто мешал фонду выявлять приписки до их оплаты?

— Очень интересный вопрос. Я всегда говорю: ОСМС 2.0 — это не ребрендинг. Это смена парадигмы деятельности и философии фонда. Мы уходим от политики финансового оператора к интеллектуальному управлению системой здравоохранения и её финансирования.

И Qalqan здесь играет основополагающую роль. Почему этого не было раньше? Ответ простой. Технологически, возможно, если бы мы поднапряглись и поставили такую задачу, это можно было бы сделать. Но стимулы были другими. Все работали больше на объём, а не на качество.

При этом здесь нельзя делать упрёки в сторону бывшего руководства, потому что задачи стояли совсем другие.

Сейчас, с выходом под курацию Министерства финансов и получением большего количества ресурсов, в том числе информационных систем, такие вещи стали возможны.

— Вернёмся к цифре 255 миллиардов тенге. Вы можете назвать реальную, а не прогнозную сумму, которую ФСМС уже сэкономил: сколько не оплатили за фиктивные услуги, сколько вернули?

— В прошлом году мы в рамках мониторинга, который постоянно проводит ФСМС, оспорили услуги на 38 миллиардов тенге. За первые несколько месяцев этого года — 8 миллиардов тенге.

Но здесь нужно провести чёткую градацию. Это не только деньги, которые фонд выплатил клиникам за услуги. Это и "рисковые" суммы, которые сейчас находятся в стадии мониторинга.

У всех на слуху сумма 255 миллиардов тенге, но это не "живые" деньги, которые окажутся в системе. Я говорю об этом, чтобы люди не путали. Потому что иногда слышу: "О, 250 миллиардов тенге вернутся в Казахстан". Нет, это потенциальный кумулятивный экономический эффект.

Когда ОСМС 2.0 заработает в полной мере, экономия будет складываться за счёт снижения административной нагрузки на врачей, сокращения дублирующих функций, автоматизации многих процессов и антифрода.

Справка: Антифрод — это система выявления и предотвращения мошеннических операций. В случае ФСМС речь идёт о цифровых фильтрах, которые должны находить подозрительные случаи до оплаты: фиктивные услуги, приписки, невозможные диагнозы, услуги не тому пациенту, дублирование приёмов или аномальные объёмы медпомощи. То есть задача антифрода — не разбирать нарушения постфактум, а не дать деньгам уйти из системы изначально.

— Какие суммы сейчас администрирует фонд?

— ФСМС — единый плательщик, он оперирует не только деньгами ОСМС, но и гарантированным объёмом бесплатной медицинской помощи (ГОБМП).

В 2026 году речь идёт о сумме 3,4 триллиона тенге: примерно половина — 1,7 триллиона — идёт по линии ГОБМП. Ещё столько же — это ОСМС, взносы, которые платят 5,5 миллиона работающих казахстанцев.
— Сколько денег сейчас не хватает системе? Стало ли их больше после перехода фонда из Минздрава в Минфин?
— Прошло только три месяца, сложно говорить. Но все выплаты, которые должны делать фонд, идут вовремя.
— Есть ли сейчас клиники, которые ждут оплату?
— Есть. Но здесь нужно называть вещи своими именами: это вопросы связаны с информсистемами и правилами Министерства здравоохранения. Сейчас это проблема на их стороне. Всё, что касается фонда, делается более оперативно.
"Человек платит, но не может получить помощь здесь и сейчас — его недовольство понятно"
— Что бы вы сказали человеку, который каждый месяц платит в ФСМС, но не может попасть к узкому специалисту, вынужден идти в частную клинику и снова платить из своего кармана?
— Недовольство в этом случае абсолютно объяснимо. Человек делает ежемесячные регулярные взносы и не имеет возможности получить помощь здесь и сейчас.
— Это главная претензия людей к ОСМС: мы платим, но не получаем услуги.
— Здесь нужно разграничивать эмоции и факты. Сказать, что вся ОСМС провалена, я не могу. Хотя проблем много, и они, скорее, не в самой модели, а в администрировании, которое нужно наладить.
К сожалению, не всё упирается только в деньги. Полномочия фонда — это аккумулирование финансовых ресурсов и оплата медицинских услуг. А организация медицинской помощи, инфраструктура, обеспечение оборудованием, врачами — это всё-таки прерогатива Министерства здравоохранения.

Но и это, конечно, не оправдание. Поэтому фонд стермится стать не просто оператором, распределяющим средства, а интеллектуальным управленцем системы финансирования здравоохранения. Всё это должно работать в привязке к инфраструктуре и имеющимся ресурсам.

Сейчас главная задача — не допустить дефолта ФСМС, о котором говорят многие эксперты. И их опасения, к сожалению, не беспочвенны.
С учётом старения и роста населения, возможно, уже к 2030 году расходы на стационарную помощь вырастут в три раза. Добавьте сюда медицинскую инфляцию, изменение цен и так далее.
Поэтому мы должны аккумулировать средства, иметь определённый неснижаемый остаток в фонде, чётко и грамотно распределять деньги, не допуская дефицита финансирования в клиниках.

С ПОЛНЫМ ТЕКСТОМ ИНТЕРВЬЮ МОЖНО ОЗНАКОМИТЬСЯ ПО ССЫЛКЕ https://tengrinews.kz/tengri-health/article/lafa-z...

Источник: https://tengrinews.kz/tengri-health/article/lafa-z...

Фото: Tengrinews.kz/Алимжан Аманжол. https://tengrinews.kz/tengri-health/article/lafa-z...